Не ешь бабушку!

Накануне Рождества позвонила Юлька: «Мамочка, не получается у нас вырваться на Новый год. Вы уж празднуйте сами».

Я, конечно, расстроилась. Моя Юляшка с благоверным Сенькой вот уже второй год работают в Африке, в Кении. Они оба инженеры, у них выгодный контракт и приличные деньги. Но маленькую Аленку пришлось оставить дома, на моем попечении. Девочка очень соскучилась по родителям. А я? Что и говорить. Мы очень надеялись, что они, наконец, приедут хотя бы на две новогодние недельки.

Аленка, внученька, очаровательное создание, но вот только кушать отказывается категорически. Манная каша заталкивается в ее миниатюрное горлышко с боем, причем удивительным образом манные комочки после завтрака обнаруживается в самых невероятных местах, вплоть до карманов моего халата. Картошку она однажды запулила мне в глаз. Больно было. С котлетами Аленка воюет особенно изощренно. То выбросит котлетку под стол и притворяется: мол, ой, я случайно, а один раз закинула ее на балкон. В общем, с едой у нас каждый раз спектакль, и, откровенно говоря, я просто измучилась. «Не знаю, что и делать, – пожаловалась я дочке. – Не ребенок – кожа да кости. Устала я, Юлька». «Не переживай, мамуль, я что-нибудь придумаю, – пообещала дочка. – Посылку вы не получили? Нет? Скоро должна прийти».

Утром 29 декабря мы с Аленкой после очередного сражения, вызванного поеданием манной каши, украшали елочку.

– Ты, бабуля, неправильно миску весаешь, – поучал мой трехлетний ангелочек. – Он у тебя получился отвороченный. Не панимаес? А нужно, чтобы повороченный. Давай я сама буду миску паравачивать, а ты смотри.

Я смеялась до слез над Аленкиными словечками. Наконец, все мишки и зайчики заняли на елкиных ветках свои законные – «повороченные» места. Зазвонил телефон. Аленка, как всегда, подскочила к аппарату первая и сняла трубку

– Вам кого надо? – спросила она важно. – Кто я? Я девочка, меня Аленкой звать. Я уже больсая. А ты кто? Сандыр Сельгеич? Тебе бабуску надо? Ладно, дам тебе бабуску. Бабуля, тебя Сандыр Сельгеич.

Ну наконец-то! Я облегченно вздохнула. Звонил Александр Сергеевич, коллега моих Юльки и Семена. Он только вчера прилетел из Кении и привез долгожданную посылку.

– У вас, я слышал, проблемы с внучкиным аппетитом, – посочувствовал он.

– Ой, и не говорите, не девочка – скелетик. Замучила меня.

– Ага, – загадочно произнес Александр Сергеевич и продиктовал свой адрес. Мы быстренько оделись, взяли с собой саночки, благо наш «африканский гость» жил совсем рядом.

Я позвонила в дверь. Тишина. Звоню второй раз. Дверь распахивается. Никто не выходит. «Нету человеков?» – пискнула Аленка. И вдруг в дверном проеме показался… здоровенный черный человек. Вы понимаете, я, в общем-то, не из пугливых, но предупреждать же надо. Дело не в том, что этот человек был черный, как самая темная ночь – что мы, темнокожих не видели! Но этот африканец был…  голый. Ну, не совсем голый. Его наряд как бы указывал на то, что обитатель квартиры только что охотился на антилоп где-нибудь в африканских саваннах. Он был в набедренной повязке, шею украшали бусы в виде чьих-то зубов. Уж не крокодильих ли? А в руке этот черный дядя держал внушительных размеров копье.

Я икнула, Аленка засунула палец в рот и поинтересовалась:

– Бабуска, почему дядя глязный?

Я не успела ответить, как «охотник» спокойно осведомился:

– Хабари гани? – Потом вдруг хлопнул себя по лбу и заорал, мутузя свое голое пузо: – Мтото ва кике! Бенибени!

Тут уж Аленка скривила губы и приготовилась реветь.

– Вы чего, гражданин, ребенка пугаете? – не вытерпела я, опасливо косясь на копье. – Сами вы бенибени.

Здоровяк перевел взгляд на меня, осклабился и произнес:

– Куза биби.

Аленка, наконец, разрыдалась, великан же направил на нас копье и знаком приказал: мол, нечего в коридоре стоять, заходите. Я схватила внучку за руку, и мы вприпрыжку бросились в квартиру. Увы, ничего хорошо там нас не ожидало. В большой комнате перед ярко пылавшим декоративным камином со скорбными лицами и связанными руками стояли средних лет мужчина и женщина.

– Вы – Юлина мама? – спросил мужчина. – Я – Александр Сергеевич, а это моя жена – Верочка. Вляпались мы в историю.

– Что такое «хабари гани»? – почему-то вместо ответа выпалила я.

– «Как дела», - удивился хозяин и затих, поскольку в комнате возникла устрашающая фигура с копьем.

Верзила разместился посредине помещения и, указывая на девочку копьем, объявил:

– Мтото ва кике бенибени.

– Он говорит: «Плохая девочка», – перевел Юлин коллега.

– И нечего маленьких обижать, – заступилась я за ребенка. – Заводи своих и критикуй.

– Куза биби! – вновь произнес человек с копьем.

– «Большая бабушка», – отчего-то с ужасом откликнулся переводчик.

– Мтото ва кике тафуна бенибени, – между тем наседал африканец.

– «Девочка плохо кушает», – Александр Сергеевич нахмурился и покачал головой.

– Да, – удивилась я, – но это не повод, чтобы детей копьями стращать.

Африканец опять стукнул себя в грудь, потом показал на камин и крикнул: «Мото!» 

– Это значит «огонь», – совсем скис переводчик.

– Тафуна мтото ва кике? – уточнил «загорелый» человек и почесал затылок.

– Ой, – подала голос Вера, – он, кажется, хочет скушать девочку, зажарив ее на этом огне.

– Меня не надо кусать, – вдруг пропищала Аленка. – Я не вкусная. Ты плохой дядька, злой, детишков обизаешь, – бесстрашная, она топнула ножкой и с неприязнью взглянула на хулигана. Тот как будто даже что-то понял. Во всяком случае, он пристально поглядел на ребенка и заявил: ­–Мтото ва кике ндуруру – нофу вичаче. Куза биби – нофу кочокочо. Тафуна биби.

– Ради Бога, что он там лопочет? – не выдержала я

– Это абсурд какой-то, – угрюмо произнес похоронным голосом Александр Сергеевич и побледнел. – Знаете, что он сказал? Девочка маленькая – мало мяса, бабушка большая – мяса много. Он хочет скушать бабушку.

Слезы покатились из Аленкиных глазищ ручьями:

– Плохой дядька, плохой, – закричала она и махнула в его сторону ручкой. – Ты сто – войк – зубами селк? Не ешь мою бабушку. Я тебя сама съем.

– Тут дело такое, Аленушка, – вздохнул Александр Сергеевич. – Он говорит: или ты будешь хорошо кушать, или он зажарит твою бабушку и съест. Как волк – зубами щелк.

– Я все-все буду кушать, – закричала Аленка. – Не ешь мою бабушку, – бедная девочка крепко меня обняла и громко заплакала.

– Нет, малыш, он так не поверит. Он говорит, что ты должна съесть полную тарелку манной каши. Тогда он не станет есть бабушку.

Черный великан трижды стукнул копьем об пол и развязал руки Вере и ее мужу. Женщина ушла на кухню и вскоре вернулась с тарелкой каши. Аленка с отвращением поглядела на угощение и даже зажмурилась. Африканец состроил страшную гримасу и протянул ко мне мускулистые руки.

– Бабушка, – сказала Аленка, – я тебя очень люблю. Я для тебя все-все сделаю. И касу есть буду.

Она взяла ложку, тяжело вздохнула и стала, давясь, глотать ненавистную манку. Я с восторгом глядела, как она в пять минут «уговорила» приличных размеров порцию.

Между тем наши хозяева и злой африканец куда-то подевались. Аленка проглотила последнюю ложку и сказала: «Все, бабуска, я теперь тебя спасла. Он тебя не сест». В тот же миг раздалась громкая музыка, зажглись лампочки на красивой елке, пристроившейся в углу, и в комнату торжественно вошел Дед Мороз с большим мешком и посохом.

– Ты, молодец, Аленка, – сказал он голосом Александра Сергеевича. – За то, что съела всю кашу и спасла бабушку, я подарю тебе много подарков. Но если ты опять будешь плохо кушать, к тебе придет большой черный дядька и скушает твою бабушку. Помни это!

Счастливая Аленка рассматривала подарки, а потом от пережитых волнений крепко уснула. Тут-то все и раскрылось. Это моя любимая дочурка придумала, как заставить внучку кушать, Александр Сергеевич же вызвался помочь. Он обратился к Алексею и… Кто такой Алексей? Да вот этот наш страшный человек с копьем. Он уже переоделся и, застенчиво улыбаясь, оправдывался на чистейшем русском языке: «Вы знаете, я  из Москвы практически и не уезжал никогда. Мой папа кениец, но я-то его не видел и в Кении не был. Пробовал сам учить суахили, но без особого, признаться, усердия. Говорю на ломаном языке, с ошибками. Напугал я вашу Аленку? Ну ничего, зато она будет лопать за обе щеки».

Мы тепло распрощались с Алешей, а когда проснулась Аленка, взяли посылку и отправились домой. «Бабуля, а Дед Мороз сильнее дядьки с копьем?» – уточнила внучка, когда я кормила ее ужином. Она с опаской поглядывала на солидную порцию картошки с курочкой и соображала, что же ей с этой горой еды делать.

– Если ты – хорошая девочка, Дед Мороз сильнее,  – атаковала я позиции внучки. – Но если обманщица, он уйдет, а черный дядька вернется и съест твою бабушку.

– Эх, зизнь моя зистянка, – обреченно протянула Аленка. – И сто ради тебя, бабуска, не вытерпишь!

– Ах ты моя мтото ва кике любимая, – рассмеялась я и крепко поцеловала любимую внученьку.

Галина, 55 лет